За семь лет — с 1991-го по 1998-й — Дмитрий Астрахан снял пять полнометражных картин. За всю остальную карьеру, растянувшуюся на тридцать с лишним лет, — ещё пять. Математика сухая, но красноречивая: 0,71 фильма в год против 0,29. «Всё будет хорошо» стоит ровно в середине этой семилетки — и после неё кривая идёт не вверх, а вбок, в театр и сериалы. Почему режиссёр, снявший картину, которую страна пересматривает каждое 31 декабря, больше так не снял?
Ответ — не в потере таланта. Астрахан и после 1995-го делал крепкое кино. «Из ада в ад» (1997) — тяжёлая драма о погроме в Кельце, российско-белорусско-немецкого производства, с рейтингом 7,4 на «Кинопоиске». «Перекрёсток» (1998) — музыкальная комедия, для которой «Машина времени» написала шесть песен за восемнадцать дней. Обе — честная работа. Но ни одна не дала того тройного попадания, что было у «Всё будет хорошо»: фестивальное признание, касса в 336 тысяч долларов и — самое редкое — пожизненная народная любовь.
Дело в формуле. Успех 1995-го был не сольным, а парным. Все сценарии «золотого периода» написал Олег Данилов — соавтор, с которым Астрахан проработал тридцать шесть лет. Именно Данилов предложил название «Всё будет хорошо», именно он придумал реплику «Мне неудобно!», подслушанную у отца Астрахана. Их метод — «сочетание порыва и логики» — держался на двоих. Когда в январе 2021-го Данилов умер от ковида, тандем кончился. Повторить его без второго — задача не на один фильм.
Была и личная цена. Ольга Беляева — жена Астрахана, сыгравшая Тамару Самсонову, — погибла в пожаре в 2000-м, спасая их сына Павла. Фильм, соединивший в кадре всю семью режиссёра, стал памятником и ей. С 1999-го по 2010-й Астрахан почти исчез из большого кино — театр, сериалы, преподавание во ВГИКе. Возвращение состоялось, но странным манером: в 2011-м он получил «Нику» как актёр, сыграв в «Высоцком». То есть вернулся не в режиссёрское кресло — перед камеру.
Парадокс в том, что «неповторение» — не провал, а приговор эпохе. Астрахан снял «Всё будет хорошо» в момент, когда всё сошлось: обветшалое общежитие было ещё не сносом, а реальностью; денег не хватало ровно настолько, чтобы снимать правду без декораций; голодные девяностые были ещё не воспоминанием, а воздухом. Этот состав обстоятельств повторить нельзя — как нельзя второй раз войти в ту же реку. Астрахан не «разучился». Просто фильм 1995-го оказался не вершиной, с которой можно взять ещё одну, а точкой, где эпоха и режиссёр совпали.
«У меня человеческий долг перед Олегом, и я должен сделать этот фильм. Кроме того, мне очень нравится сама история».
Он это, кажется, понимает. До сих пор говорит о нереализованном сценарии Данилова — идейном, не сюжетном продолжении — как о долге. Пока эта страница не закрыта, «Всё будет хорошо» остаётся не прошлым, а живым проектом. И в этом — лучший ответ на вопрос, почему Астрахан не снял ничего сильнее: он сам не считает ту историю законченной.