На самый простой вопрос о «Всё будет хорошо» — сколько фильм стоил — точного ответа нет. Бюджет картины 1995 года не сохранился ни в одной официальной смете. Но есть факт, который компенсирует эту неопределённость с лихвой: Дмитрий Астрахан в смету не уложился и доснимал картину на собственные деньги. То есть вопрос цены в этом фильме — не бухгалтерский, а личный.
Эта деталь — не анекдот из биографии, а ключ ко всему. В середине девяностых российское кино умирало от безденежья: производство упало с трёхсот полнометражных фильмов в год в 1990-м до полутора сотен к 1993-му, финансирование культуры к 1995-му сократилось на сорок процентов. Режиссёры либо ужимали замыслы под доступный бюджет, либо бросали проекты. Астрахан выбрал третий путь — оставил замысел целым и заплатил за него сам. Личный убыток вместо художественного компромисса.
Дорого далась и натура. Астрахан принципиально не строил декораций — снимал в реальном общежитии в посёлке Красная Заря, дом 4, на окраине Петербурга у Уткиной Заводи. В кадре — не гримёрный «красивый Питер» открыток, а облупившаяся краска, тусклые коридоры, коммунальная теснота. Такая фактура не покупается в павильоне за деньги — она достаётся тем, кто соглашается работать с подлинной обветшалой средой. Сцена с дедушкой-альпинистом тоже снята без графики, с каскадёром, — дорого не в рублях, а в настойчивости.
Экономия ощущалась и в кадре — но не как бедность, а как типаж. На роль Коли Орлова пробовался Михаил Пореченков, однако Астрахан забраковал его: «не выглядел простаком». Утвердили Александра Журавлёва, и тот на гонорар купил холодильник и шкаф — деталь, звучащая сегодня как притча о бюджетах российского кино девяностых. Астрахан не экономил на главном — на правде типажа и ансамбле, где семнадцать актёров разных поколений работали как единый хор.
Фильм был сделан вопреки обстоятельствам — и, возможно, именно это сопротивление материала дало ему ту энергию, что до сих пор чувствуется на экране.
Ирония в том, что на выходе картина окупилась не деньгами, а временем. Прокат 1995-го принёс около 336 тысяч долларов — цифра спорная, единой системы учёта сборов в России тогда не существовало. Настоящая жизнь фильма началась позже, с телевизионных показов. И тут цена режиссёрской целостности снова вышла на первый план: для телеформата картину ужали с 133 минут до ста, вырезав ключевые сцены — видения Коли, рассказ Смирнова о тюремном сроке. Астрахан, уступив формату, заплатил ещё одну цену: полную версию зрители увидели лишь годы спустя.
В сухом остатке «Всё будет хорошо» оказывается фильмом, который стоил дороже, чем о нём написано в любых отчётах. Он стоил режиссёру собственных денег, отказа от Голливуда ради права снимать своё, согласия работать в обветшалом подъезде и готовности резать собственную картину ради телеэфира. Всё это — невидимая строка в бюджете, которую не отразить цифрой. Но именно она объясняет, почему через тридцать лет, с рейтингом 7,961 при 57 418 голосах, фильм всё ещё смотрят под Новый год: за него заплачено тем, чем не расплачиваются гонораром, — личным.