В 1995 году Россия смотрела кино не в кинотеатрах. Она смотрела его на видеокассетах — в основном пиратских. Ёмкость рынка оценивали минимум в 50 миллионов кассет в год, и подавляющее большинство из них записывали подпольные студии. На каждый легальный билет приходились десятки просмотров с ленты.
Кинопрокат к этому моменту рухнул. Посещаемость упала до двух билетов на человека в год. Госкино исчезло, новая система проката не родилась, а билет в кино стал дорогим развлечением. Вакуум заполнила видеотень — и она работала эффективнее государства.
Это была настоящая индустрия, а не стихийное копирование. По данным «Коммерсанта», на восьми записывающих аппаратах делали восемь тысяч кассет в месяц, а прибыль крупного пирата превышала два миллиона долларов — каждый месяц. При зарплатах, исчислявшихся десятками долларов, видеопираты зарабатывали как нефтяные магнаты. Пирамида стояла жёстко: наверху «генеральные пираты» с мастер-копиями западных новинок, часто полученными до американской премьеры. Ниже — оптовики, тиражировавшие тысячи экземпляров. Внизу — ларьки, рынки и развалы, где кассету покупали как хлеб.
У пиратов была своя предыстория. Ещё к 1988 году в стране насчитывался миллион владельцев видеомагнитофонов, а видеозрителей — в пять-семь раз больше. В обращении ходило свыше десяти тысяч западных фильмов, тогда как официальный фонд Госкино составлял около девятисот названий, из которых западных — сорок четыре. «Система запретов и наказаний способствовала изощрённой конспирации подпольного видеорынка», — язвил «Сеанс». Государство проиграло эту войну, даже не начав её.
Кино переехало в подвалы. Видеосалоны — переоборудованные красные уголки и комнаты на двадцать-пятьдесят мест — показали стране «Терминатора», гонконгские боевики и «Крёстного отца» в один вечер, под один и тот же голос переводчика. Легальных дубляжных студий на пятидесятимиллионный рынок не существовало, поэтому родилась профессия одноголосого переводчика: Александр Володарский озвучил больше пяти тысяч фильмов, Андрей Гаврилов — больше двух тысяч. Этот хриплый голос за кадром стал голосом целого поколения.
Где в этой системе место «Всё будет хорошо»? В кинотеатрах его смотрели немногие — сборы около 336 тысяч долларов, и сама эта цифра оценочная: единого учёта касс в стране просто не было. На кассетах фильм разошёлся несопоставимо шире, а окончательную аудиторию ему принесли телевизионные показы. С пиратским Голливудом Астрахан и не конкурировал. Его фильм занимал нишу, которую Брюс Уиллис не заполнял: зритель узнавал на экране себя — общежитие, челноков, нищую провинцию.
Парадокс эпохи: пираты разрушили легальный прокат — и одновременно построили канал, через который отечественное кино доходило до страны.
Именно через кассеты «Брат» стал мгновенно знаменит всей России. Тридцать лет спустя видеосалоны исчезли, ларьки стали историей, плёнку сменила цифра. Но путь «Всё будет хорошо» — от Кинотавра через видеокассету к телевизионному бессмертию — это и есть биография целой эпохи, записанная на магнитную ленту.