В фильме, где всё заканчивается хорошо — свадьба, возвращение любимой, встающий из инвалидного кресла дедушка — есть одна история, в которой хорошо не будет. Это Семён Тузов, спившийся музыкант, отец Оли. Валентин Букин играет его одним-двумя эпизодами, но именно эти минуты — единственная трещина в светлом замысле Астрахана. Сквозь неё видно, что обещание из названия действует не для всех.
Астрахан строит фильм на чуде. Миллионер Смирнов надеется купить любовь — и терпит поражение, но остаётся при своих деньгах. Дедушка-альпинист пересиливает болезнь и встаёт из кресла. Коля, «даже морду толком набить не может», умудряется в финале вернуть невесту. Чудо здесь — не исключение, а закон сценарной механики: чем сильнее герой «горит неутолимой жаждой о несбыточном», тем вернее это несбыточное к нему приходит.
Тузов из этого закона выбивается. Его жена и дочь Оля «беззаветно и вопреки» ждут его возвращения — а он не возвращается. Не исцеляется, не кается, не получает ни внезапного богатства, ни прощения. В отличие от всех остальных линий, здесь нет ни сказки, ни даже попытки чуда. Режиссёр словно забывает про него — так же, как забывают про спившихся отцов, когда в дом приходит свадьба.
Это и есть самая честная сцена фильма. Астрахан, которого упрекали в «сладкой сказке», в лице Тузова оставляет себе лазейку к правде. Он признаёт: «всё будет хорошо» — это обещание, а не гарантия. Есть те, кто останется за кадром счастливого финала, и их ожидание — не комедийный контрапункт, а трагический. Сам Букин был не из «сказочных» актёров: чемпион Бурятии по боксу, номинант «Кинотавра» за «Изыди!», двадцать лет отдавший минскому театру и больше 120 картин в фильмографии — «мастер эпизода», каких не снимают для обложек.
«Беззаветно и вопреки» — так, по слову одного зрителя, ждут Тузова жена и дочь. А он выбирает другое.
Выбор — главный глагол этого фильма, слово встречается в восьми из 38 разобранных отзывов Кинопоиска. Оля выбирает между Колей и Петром, Катя — между Смирновым и верностью прошлому, Коля — между эгоизмом и благородством. Тузов тоже выбирает — и его выбор трагичен: он выбирает алкоголь, и фильм не предлагает ему искупления. Это делает его единственным по-настоящему несчастным человеком в картине, где несчастье по сценарию положено побеждать.
Наверное, поэтому Тузова и запоминают. Светлое кино, от которого щемит, держится не на чудесах, а на тех, для кого чуда не случилось. Пока остальные герои встречают свой хэппи-энд, спившийся отец Оли молча напоминает: сказка существует только если кто-то остаётся за её пределами. И в этом — не слабость фильма, а его глубина. «Всё будет хорошо» звучит куда сильнее, когда понимаешь: хорошо бывает не у всех.