Один кадр 35-мм киноплёнки содержит около 20 мегапикселей информации. Это записано не на сенсоре, не на карте памяти — на тончайшем слое желатина с галогенидами серебра. Когда оператор Юрий Воронцов нажимал кнопку камеры в 1995 году, он не думал о мегапикселях. Он думал о свете. Но свет делал свою работу: проходил через объектив, падал на эмульсию, превращал кристаллы серебра в изображение. И этого изображения хватит на 4K-телевизор, которого тогда не существовало.
35-мм плёнка — полоска ацетилцеллюлозы шириной 35 миллиметров. На одну сторону нанесён эмульсионный слой: желатин с взвесью галогенидов серебра. Свет меняет структуру кристаллов. Проявка закрепляет изменения. Получается видимое изображение. Никакой электроники — только химия, открытая задолго до появления кинематографа.
Сколько информации помещается в одном кадре? Около 20 мегапикселей. Full HD — это 2 мегапикселя. 4K — 9. Плёнка, на которую снят «Всё будет хорошо», содержит вдесятеро больше деталей, чем способен показать обычный Full HD-телевизор, и вдвое больше, чем 4K-экран. При качественном сканировании оригинального негатива можно получить разрешение от 4K до 6K — без нейросетей, без апскейла. Просто проявив то, что уже зафиксировано на эмульсии.
Но цифры — полдела. Главное в плёнке — зерно. Каждый кадр состоит из случайных скоплений серебряных кристаллов. Этот узор неповторим: свой для каждой эмульсии, для каждого кадра. Плёнка Kodak давала тёплое, мягкое зерно. Fuji — более мелкое, нейтральное. Советская Svema — заметно грубее, но с характерным «живым» рисунком. Зерно — не дефект. Это текстура, которая отличает плёночное кино от цифрового. Когда нейросеть при реставрации убирает зерно, заменяя его гладкими пикселями, кадр теряет душу. Как фотография, переснятая на ксероксе.
«Основная проблема — давят вусмерть зерно киноплёнки вместе с деталями. И это выглядит даже хуже простого апскейла» — Хабр, обсуждение AI-реставрации.
У плёнки есть враг — время. Ацетилцеллюлозная основа подвержена «уксусному синдрому»: при гидролизе выделяется уксусная кислота. Процесс автокаталитический: начавшись, он ускоряется. Плёнка коробится, эмульсия отслаивается, изображение гибнет необратимо. При плохом хранении критическая стадия наступает за 15–25 лет. К 2022 году, когда вышла реставрация «Всё будет хорошо», оригинальному негативу исполнилось 27 лет. Спасло ли его своевременное сканирование — неизвестно: технические детали реставрации так и не раскрыты.
«Всё будет хорошо» снят на полоски желатина с серебром. В каждом из 191 000 кадров (133 минуты × 24 кадра в секунду) — 20 мегапикселей химической памяти. Плёнка прошла через кинопроекторы, телевизионные аппаратные, пиратские перезаписи на VHS. Она собрала царапины, пыль, следы монтажных склеек. Но информация, зафиксированная светом 1995 года, никуда не делась. Она ждёт. Когда кто-нибудь отсканирует оригинал в 4K — без нейросетей, без дорисовки, просто вытянет то, что уже есть, — мы увидим фильм Астрахана таким, каким его снял Воронцов. Каждый морщинку на лице Ульянова. каждую трещину на стенах общежития. Каждый кадр — целиком.