Константин Смирнов приезжает в общежитие на Красной Заре в шикарном костюме, с охраной и иномаркой. Коля Орлов носит чужой пиджак и возит китайские куртки. Фильм задаёт вопрос, от которого некуда деться: у кого из них больше шансов на счастье?
Коля формулирует свой жизненный идеал с убийственной прямотой: «Квартира и машина есть, на работу я устроюсь, а что ещё нужно?» Это формула человека, у которого нет мечты. Не потому что глупый — потому что горизонт сдавлен до материального минимума. В 1995 году такой горизонт давил на миллионы: задержки зарплат, талоны, челночная торговля как единственный способ выжить.
Смирнов — зеркальное отражение. У него есть всё, о чём Коля не смеет мечтать: деньги, статус, свобода передвижения. Он «появляется перед Катей во всей красе — в шикарном костюме, с охраной, немедленно начинает сыпать деньгами», пишет рецензент Кинопоиска. Но в полной версии фильма выясняется цена: за богатство заплачено тюремным сроком и инсценированной смертью жены. Смирнов — не просто «новый русский» из анекдота, а человек, заплативший за статус тем, что делает этот статус бессмысленным.
«— Да разве можно счастье заработать? — Да можно! И нужно! Понимаешь?»
Но что именно «зарабатывает» Смирнов? Ничего. Катя остаётся верна прошлому выбору — не потому что не нуждается, а потому что верность для неё важнее комфорта. Чем больше Смирнов демонстрирует могущество, тем очевиднее его бессилие. Его миллионы не покупают любовь — они подчёркивают её отсутствие.
Сын Смирнова, Пётр, доводит логику до абсурда. Молод, красив, богат, нобелевский лауреат по математике. Нобелевской премии по математике не существует. Его гениальность — фантом (2×2=4 как «великое открытие»), богатство — отцовское, достижения — декларативные. Пётр проигрывает Коле не потому, что хуже. Потому что его не существует. Идеальный человек не может победить реального — именно в этом, а не в деньгах, секрет Коли.
Фильм не морализует. Он не говорит «бедность лучше богатства». Он показывает конкретных людей и говорит: материальное благополучие не тождественно счастью. Это не сентенция — это драматургический факт. Смирнов одинок при миллионах. Катя отказывается от «второго шанса» — и её отказ ставит вопрос, на который нет ответа: имеет ли человек право отвергнуть счастье? Ответ Астрахана и сценариста Олега Данилова — молчаливое «да».
Астрахан сказал о Данилове в некрологе: «Все его пьесы были с философским обобщением: жизнь трагична, и не все люди счастливы». «Всё будет хорошо» — не обещание. Это вызов. Счастье нельзя ни купить, ни получить в подарок. Его можно только заработать — и то без гарантии.