В «Всё будет хорошо» злодей не приходит. Миллионер привозит в общежитие чемодан чудес, нобелевский лауреат — предложение руки и сердца, милиционер тут добряк, а самый неприятный персонаж — отец Коли — скорее жалок, чем зол. Место злодея пустует все сто тридцать три минуты. Но это не дыра в сценарии. На пустой стул по очереди садятся трое: эпоха, слабость и чудо.
Первая — эпоха. Кино девяностых знало, с кем бороться: позже в «Брате» будут бандиты, в «Ворошиловском стрелке» — насильники. Исследователь Михаил Шумов формулирует отличие фильма Астрахана так: «Авторская позиция Астрахана отлична от доминирующих в кино 1990-х годов нарративов насилия, цинизма и социальной безысходности». Враг здесь без лица: цены, выросшие за год вдвое, общежитие вместо квартиры, работа, которой нет. Сценарист Олег Данилов не прячет эту враждебность — он отказывается давать ей человеческое лицо, потому что знает: как только у беды появляется лицо, её можно ненавидеть вместо того, чтобы понимать.
Вторая — собственная слабость героев. Коля, десантник, не способен дать отпор: «Десантник, а даже морду толком набить не может» — упрёк Оли бьёт точнее любого злодея. Его пассивность — не черта характера, а диагноз времени: ждать перемену, не веря в неё. У соперника Пети беда тоже внутри: гениальность-фикция, готовые примеры «2×2=4» вместо открытия, статус, склеенный медийной раскруткой. Никто не ставит героям подножки — они спотыкаются о себя самих.
Третья — само чудо. В сказке волшебство награждает достойных, в «Всё будет хорошо» — экзаменует. Чудо здесь не награда, а испытание: оно проверяет готовность героя к выбору, и если герой не готов — проходит мимо. Катя не принимает Смирнова, Оля отказывает Петру: миллионер с деньгами и лауреат с премией не могут купить главное именно потому, что в этой истории некому отнять его силой. Злодейскую работу — соблазнять, препятствовать, требовать — герои бесплатно выполняют для себя сами.
За кадром у этой истории продолжение ироничное. Кино эпохи заказывало злодеев — и получило их от тех же лиц. Анатолий Журавлёв, простак Коля, снимется в «Брате» и построит карьеру в амплуа бандитов и силовиков — больше семидесяти ролей. Милиционер Александра Сластина ждут «Улицы разбитых фонарей» и «Бандитский Петербург». Музыкант Геннадий Свиря вернётся в профессию криминальными сериалами НТВ. Экран вокруг фильма кишел злодеями — только не в самом фильме.
«Жизнь трагична, и не все люди счастливы» — Дмитрий Астрахан о методе Олега Данилова.
Может, поэтому фильм и смотрят тридцать лет. Зритель приходит за сказкой, где зло наказано, — а получает историю, где наказывать некого и отвечать приходится самому. «Так кто же в итоге счастлив и у кого в итоге всё будет-то хорошо?» — спрашивает рецензент на Кинопоиске. Фильм отвечает встречным вопросом. Злодея не будет — будет лучше, если сделаешь шаг сам.